После пятой атаки 
он остался один.
Он доподлинно знал, 
что не будет подмоги.
Он доподлинно знал,
что пора уходить.
По лесам. По полям.
Без дороги.

И уж было пошел 
отступать лейтенант,
да настигла его
несусветная леность.
И снега глубоки,
и вода ледяна.
И вообще отступать
расхотелось.

Он вернулся назад,
где лежал его взвод,
где и он бы лежал,
если б пуля - не дура.
Он достал пистолет,
и поставил на взвод,
и поднял воротник,
чтоб не дуло.

Только дуло и так.
И морозец щипал.
Никакие обстрелы 
его не сразили.
И тогда лейтенант 
затянул "Ямщика" - 
колыбельную песню России.

И в засыпанном рву,
среди скрюченных тел,
без особой тоски,
без особого страха
неуместную песню
на запад он пел,
где копилась
шестая атака.

1970